Представьте: когда-то вы стали одним из учредителей жилищно-строительного кооператива и пять лет входили в его правление. Потом из правления вышли. Проходит семь лет — и конкурсный управляющий требует, чтобы вы вместе с другими учредителями ответили по долгам кооператива. Вы не подписывали ни одного займа, но в заявлении управляющего ваша фамилия стоит рядом с фамилией председателя. Именно так и случилось с нашей клиенткой. Ниже расскажем, как выглядела наша защита учредителя кооператива от субсидиарки.
Для этого разберем:
- когда члена правления и учредителя ЖСК вообще можно привлечь к субсидиарной ответственности и почему статус — ещё не приговор;
- почему займы председателя и уголовное дело против него ещё не делают ответственными остальных членов правления;
- пошаговый алгоритм защиты — в каком порядке мы разбивали аргументы оппонента и помогли сохранить для клиентки 14,1 млн.
Наш клиент
Наталья Клименкова — одна из учредителей потребительского кооператива «ЖСК Сходня-11». Решение о его создании приняли 5 апреля 2012 года на общем собрании учредителей. Кроме Натальи, в протоколе собрания значились Дмитрий Клименков, Ксения Сушкина, Сергей Новоселов и Виктор Турубанов.
На том же собрании выбрали правление — Дмитрия, Наталью и Ксению. Председателем правления, а значит, и руководителем кооператива стал Дмитрий Викторович. По данным самого управляющего, Наталья входила в правление с 5 апреля 2012 года по 5 апреля 2017 года. Дмитрий остался во главе кооператива и после её ухода — вплоть до банкротства.
«Сходня-11» строила многоквартирный дом в Химках, в микрорайоне Сходня. Разрешение на строительство получили в июне 2018 года, а по договорам с пайщиками дом должны были достроить во втором квартале 2020-го. За эти годы платежи принесли на счета кооператива 143 914 293,85 руб.
Но дом так и не достроили. По данным Стройнадзора, готовность объекта — около 22%: котлован и фундамент. Почему так вышло, позже объяснил суд: председатель выдавал деньги пайщиков займами другим кооперативам группы и не требовал их обратно. На стройку деньги не шли, а долги росли. Один из крупных кредиторов — Министерство имущественных отношений Московской области: в 2020 году суд взыскал в свою пользу с кооператива 12,4 млн руб. Это министерство и подало заявление о банкротстве. Суд принял его в июне 2021 года, а в декабре 2022 года кооператив признали банкротом.
Как это часто бывает, параллельно, в октябре 2022 года, против председателя возбудили уголовное дело о мошенничестве. Как указано в определении суда, в мае 2024 года Химкинский городской суд вынес ему приговор.
В сентябре 2024 года конкурсный управляющий подал заявление о привлечении к субсидиарной ответственности всех пятерых учредителей. В списке оказалась и Наталья, наша клиентка.
Субсидиарка учредителя ЖСК: в чём обвиняли нашу клиентку
С самого кооператива управляющему взыскать было нечего. Председатель так и не передал ему документы. По последней отчётности за 2021 год активы кооператива составляли 298 674 000 руб., но где они, управляющий так и не выяснил. Десятки миллионов из денег пайщиков ушли займами в другие кооперативы группы «Сходня». В итоге денег у кооператива не хватало даже на госпошлину: вместе с заявлением управляющий просил отсрочить её уплату.
Естественно, управляющий не ограничился председателем и пошёл дальше — по списку учредителей из протокола 2012 года. Логика простая: раз учредители начинали дело вместе, пусть вместе и отвечают. Против Натальи он выдвинул два основания.
Основание 1. «Центр убытков»: доведение до банкротства (ст. 61.11 Закона о банкротстве)
Первое основание — причинение вреда кредиторам, проще говоря, доведение кооператива до банкротства. Управляющий выстраивал его в четыре шага.
Статус. Сначала управляющему нужно было показать, что наша клиентка — контролирующее лицо. Так закон называет человека, который мог давать организации обязательные указания или как-то иначе определять её действия. Управляющий сослался на статус: Наталья — учредитель кооператива и с 5 апреля 2012 года по 5 апреля 2017 года член его правления.
Группа. По мнению управляющего, пятеро учредителей входили в одну группу аффилированных лиц, то есть могли сообща влиять на кооператив. Наталья, вдобавок, как и председатель, значилась учредителем ещё восьми кооперативов «Сходня».
Сделки. Кооперативам и компании этой группы «Сходня-11» выдавала займы: невозвращенным остался долг — 48 432 516,91 руб., это больше 30% всех денег, полученных от пайщиков. Картина у управляющего складывалась такая: учредители построили группу, в которой на «Сходне-11» аккумулировались долги, а ликвидные активы уводились в другие кооперативы.
Выгода. Отсюда следовал вывод: учредители извлекали выгоду из денег, которые пайщики платили за квартиры. За это управляющий просил привлечь к ответственности по всем непогашенным долгам в том числе и Наталью.
Основание 2. «Должны были созвать собрание коллегиального органа»: неподача заявления о банкротстве (ст. 61.12 Закона о банкротстве)
Кто и когда должен был действовать. По расчёту управляющего, председатель должен был обратиться в суд с заявлением о банкротстве кооператива до 1 августа 2020 года, а члены правления и учредители — до 10 июля 2020 года созвать собрание и принять решение о банкротстве. Ни того ни другого не произошло. Заявление в итоге подал кредитор — Минимущество Подмосковья, и суд принял его лишь в июне 2021 года.
Дата банкротства. Оба срока управляющий отсчитывал от одной точки — даты, когда кооператив объективно стал банкротом. Это момент, когда долги превысили реальную стоимость имущества и рассчитаться со всеми стало уже невозможно. Такой датой он назвал 1 июля 2020 года. Доводов было два: долги кооператива, взысканные судами, и сорванный срок стройки — дом не сдали во втором квартале 2020 года, как обещали пайщикам. Почему именно 1 июля, управляющий не пояснил. Судя по всему, это первый день после того, как истёк срок сдачи дома.
Сумма. За неподачу заявления управляющий просил взыскать с четырёх учредителей солидарно 14 148 512,82 руб. Столько обязательств, по его расчёту, появилось у кооператива начиная с 10 июля 2020 года.
Сложности дела или почему субсидиарка бывшего члена правления здесь была реальной угрозой
Сложность №1: деньги пайщиков действительно ушли в «соседние» кооперативы. Здесь управляющий ничего не придумал: займы на десятки миллионов он нашёл в операциях по счетам кооператива. А почти все получатели — кооперативы, где наша клиентка тоже значилась учредителем. На бумаге картина сговорившейся «группы» выглядела убедительно.
Сложность №2: на кооперативе висело уголовное дело. Против председателя возбудили дело о мошенничестве, пайщики писали коллективные жалобы через депутата Госдумы, суд вынес приговор. На таком фоне суду проще поверить, что в схеме участвовали все, кто стоял у истоков кооператива.
Читайте материал «Цена услуги по банкротству юридических лиц: почему дешевый юрист может обойтись в миллионы» — почему в делах о субсидиарной ответственности на кону личное имущество учредителей и директоров, как отличить узкого специалиста по банкротству от юриста общего профиля и из чего складывается стоимость защиты.
Наш ход
Наша защита при банкротстве ЖСК строилась на нижеследующем.
Первое основание мы разбирали по тем же кирпичикам, из которых его сложил управляющий:
– статус;
– группа;
– сделки;
– выгода. И каждый проверили на «прочность».
Субсидиарная ответственность бывшего члена правления: анатомия защиты
Управляющий настаивал: раз Наталья была учредителем и членом правления, значит, она контролирующее лицо.
Мы предложили суду открыть сам закон. Контролирующее лицо — это тот, кто мог определять действия должника не более чем за три года до появления признаков банкротства или позже (п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве). Дату банкротства управляющий назвал сам — 1 июля 2020 года. Значит, смотреть нужно на период примерно с июля 2017 года.
А из правления Наталья, по данным того же управляющего, вышла 5 апреля 2017 года — ещё до начала этого периода. Довод держался на цифрах из заявления самого оппонента, и спорить с ними управляющему было бы, мягко говоря, странно.
Один в поле не воин: почему в ЖСК нельзя контролировать «по статусу»
Управляющий утверждал: учредители — одна группа аффилированных лиц и сообща определяли судьбу кооператива.
Мы напомнили суду, как вообще устроен ЖСК. Это некоммерческая организация, объединение граждан ради жилья (ст. 110 Жилищного кодекса). По уставу «Сходни-11» у каждого члена кооператива один голос, сколько бы он ни внёс. Обязательные для сотрудников распоряжения издаёт председатель. Внеочередное общее собрание созывают по требованию не менее трети членов, ревизионной комиссии, по решению правления или председателя.
Что это значит для Натальи? «Контрольный пакет» в такой структуре не купишь, а учредитель после регистрации — просто один из членов с одним голосом. Примерно как собственник одной квартиры в многоэтажке: голосовать на собрании он может, но договоры с подрядчиками подписывает не он. В одиночку наша клиентка не могла ни давать кооперативу обязательные указания, ни даже созвать собрание. А то, что она числилась учредителем в тех же кооперативах, что и председатель, никакой власти над его решениями ей не давало.
Читайте кейс «Субсидиарная ответственность бывшего учредителя: 105 миллионов — и «очевидная» вина, которая не подтвердилась» — о том, как кредитор выставил один солидарный счёт четверым людям, связанным с компанией, в том числе за события, которые произошли ещё до того, как клиент стал участником. Суд отказал по всем ответчикам.
Может ли быть субсидиарная ответственность члена правления без сделок и без выгоды?
Управляющий также утверждал, что деньги пайщиков уходили в другие кооперативы группы, а учредители на этом выигрывали.
Начнём со сделок. Наталья не одобрила ни одной из них — ни займов, ни переводов в другие кооперативы.
С выгодой всё ещё прозаичнее. Имущественный интерес в кооперативе у члена появляется через паевой взнос: за пай он и получает квартиру. И по долгам кооператива, по уставу «Сходни-11» (п. 1.9), члены отвечают только в пределах своего взноса. У Натальи паевого взноса не было — ни в «Сходне-11», ни в других кооперативах группы, на которые ссылался управляющий. Займы и переводы между кооперативами её имущество никак не увеличивали, так что выгоде просто неоткуда было взяться. Обратного управляющий не доказал: в деле нет ни одного подтверждения того, что Наталья получала деньги от кооператива.
На момент банкротства уже несколько лет не была в правлении?
Управляющий настаивал: члены правления и учредители должны были до 10 июля 2020 года созвать собрание, чтобы кооператив подал на собственное банкротство.
Здесь управляющий упростил закон: обязанность подать заявление о банкротстве он возложил на всех учредителей сразу, по одному их статусу, что в корне неверно. Мы напомнили суду, как норма работает на самом деле. Заявление о банкротстве подаёт руководитель, то есть председатель (п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве). Остальные контролирующие лица лишь должны потребовать созвать собрание, если руководитель пропустил срок (п. 3.1 ст. 9). И только те, у кого в этот момент было на это право. Но к июлю 2020 года наша клиентка три года как вышла из правления и такого права уже не имела.
Если свести всё к диалогу-рассуждению, получится так:
— Была ли Наталья контролирующим лицом?
— Нет. Из правления она ушла за три года до даты, которую управляющий назвал моментом банкротства.
— Могла ли она знать, что кооператив в кризисе, а председатель не подаёт заявление?
— Оснований так считать нет: в органы управления она уже не входила, а анализировать отчётность кооператива не была обязана.
— Требовала ли она созвать собрание?
— Не требовала. Но и обязанности такой у неё не было.
Оставался последний кирпич — сама дата банкротства, 1 июля 2020 года. И его мы также «сломали». Управляющий, напомним, вывел эту дату из долгов перед несколькими кредиторами и сорванного срока стройки. Но долг перед отдельными кредиторами — ещё не момент банкротства, на это прямо указывал Верховный суд (определение от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412). Кооператив в то время продолжал работать, и имущество у него было. Как минимум — стройка на земельном участке в Химках, где уже стояли котлован и фундамент. Кооператив принимал взносы пайщиков и сдавал отчётность, и по последней из них, за 2021 год, баланс составлял почти 300 млн руб.
Что это значит для вас: «Если вы участник или член правления, закон не требует от вас самих подавать заявление о банкротстве организации. От вас могут требовать другого: потребовать созвать собрание, когда руководитель пропустил свой срок. Но только если у вас были на это полномочия и вы знали или не могли не знать о кризисе. И отвечать при этом придётся не за весь реестр, а за долги, возникшие после пропуска сроков и до возбуждения дела о банкротстве».
Читайте кейс «Защита участника ООО от субсидиарной ответственности: как мы сохранили клиенту 2,1 млн руб.» — об участнике с долей 50%, которого управляющий привлекал за неподачу заявления о банкротстве вместе с директором. Суд отказал: участник не знал и не мог знать о критическом состоянии компании.
Ответственность членов правления при банкротстве: что решил суд
Спор рассудило определение Арбитражного суда Московской области от 6 августа 2026 года. Основания для субсидиарной ответственности председателя — Дмитрия — суд признал доказанными. А в части нашей клиентки, как и трёх других учредителей, управляющему отказал. Пройдём по выводам суда в том же порядке, что и раньше.
По первому основанию — доведению до банкротства:
Статус. Суд напомнил: после регистрации ЖСК функция учредителей в управлении прекращается, и они остаются обычными членами кооператива (ст. 112 Жилищного кодекса). А доказательств, что у Натальи были полномочия давать кооперативу обязательные указания, управляющий не представил.
Группа. Суд согласился, что кооператив — некоммерческая организация, и сформулировал прямо: «члены кооператива не являются аффилированными к кооперативу лицами в силу закона».
Сделки. Займы, как установил суд, выдавал один человек: «Все решения о заключении договоров, в том числе займов, принимались председателем правления Клименковым Д.В. единолично». Правление и члены кооператива о договорах не знали. Ревизора, то есть ревизионной комиссии, тоже не избирали — так что и гоголевской проверки в этой истории не случилось. А доказательств участия других учредителей в сделках в деле нет.
Выгода. Доказательств того, что наша клиентка извлекала выгоду из деятельности кооператива, управляющий также не представил.
По второму основанию — неподаче заявления о банкротстве:
Кто и когда должен был действовать. Суд подтвердил: полномочия Натальи закончились 5 апреля 2017 года, поэтому «даже формально» требовать проведения общего собрания до 10 июля 2020 года она не могла.
Дата банкротства. Здесь суд тоже не согласился с управляющим. Доказательств объективного банкротства кооператива на 10 июля 2020 года в деле нет, а на конец 2021 года его баланс и вовсе был положительным. Долги перед отдельными кредиторами, по выводу суда, сами по себе о банкротстве не говорят.
Сумма. Новых обязательств, которые возникли бы из-за неподачи заявления, управляющий в заявлении не привёл, и суд их тоже не установил.
Мнение эксперта, Юрий Кочеулов: Управляющие нередко идут по списку учредителей из первого протокола: фамилия в документе десятилетней давности кажется готовым ответчиком. Но субсидиарная ответственность — это ответственность за реальную власть над компанией в конкретный период, а не за участие в её создании. Защищаться здесь нужно конкретными документами и датами.
Чему учит этот кейс
• Контроль измеряется конкретным периодом, а не всей биографией. Закону важно, кто мог определять действия организации за три года до появления признаков банкротства и позже. Ушли из органов управления раньше — это сильный аргумент, особенно если дату банкротства называет сам оппонент.
• Учредитель ЖСК после регистрации — обычный член кооператива. В этом деле суд прямо указал, что функция учредителей в управлении после регистрации прекращается. Но если учредитель потом входит в правление или фактически распоряжается деньгами, картина уже другая.
• Участник не обязан сам подавать заявление о банкротстве. Это обязанность руководителя. От остальных закон требует потребовать созыва собрания — и то лишь от тех, у кого были на это полномочия.
• Долг перед отдельным кредитором — ещё не банкротство. Даже несколько судебных решений о взыскании не доказывают сами по себе, что организация окончательно стала неплатёжеспособной. От управляющего требуется большее: показать момент, когда долги превысили реальную стоимость имущества.
• Лучшие аргументы — цифры самого оппонента. Дату банкротства и срок полномочий клиентки в этом деле назвал сам управляющий. Защита опиралась на эти даты, и опровергнуть их ему было нечем. Прежде чем искать новые доказательства, внимательно перечитайте заявление оппонента.
Итог, как всегда, прост: субсидиарная ответственность — для тех, кто реально управлял, а не для всех, чья фамилия значится в учредительных документах.
Читайте судебный акт.
Вас привлекают к субсидиарной ответственности как учредителя, участника или бывшего члена правления? Мы проанализируем ваш статус, документы, даты и предложим стратегию защиты. Споры о субсидиарке — часть нашего сопровождения банкротства юридических лиц.
